Ссора

Темнота в комнате полностью пыталась поглотить мое внимание. Тусклый свет из окна, в который раз говорил мне, что сказок не существует и мои мечты это бред. Красивая белая лепнина на потолке новой квартиры просачивалась сквозь тьму, привораживая и пугая одновременно. Думал не о словах, которые сегодня сказал, а о том, как и почему мы так поступаем иногда. Хотелось бежать прочь во сны, которые так и не приходили меня похитить из этой жестокой реальности. Душа тихонько смеялась в след моим мыслям, подшучивая надо мной. Я хотел бежать из этой комнаты, но мое тело было приковано мыслями к кровати. Разум, по всей логике вещей, сходил с ума. Еще – бы! Давно пора-то! А в голове на ровной глади озера моих логических рассуждений время от времени сплывали вопросы, ответы, на которые даже не пытался искать и тут же гасил волны ответов твердым «Так надо!».

За окном в то время существовала жизнь, стекая, уже вторую неделю, каплями дождя по стеклу… и я существовал вместе с ней. Держась за руку, иногда мы гуляли по скверам. Испытывая мое терпение, она то дышала на меня холодным ветром перемен, то ласкала теплом удачи. Часто мы ссорились, и вот так же как сегодня, она оставалась ночевать на улице, а я проводил вечер в нелепом одиночестве, подглядывая, как она плачет дождями за окном…

Ссора затянулась. Время каждый раз напоминает о себе утренними звонками будильника, а я все еще не уверен, хочу ли я впустить эту жизнь обратно в мой дом… Наверное, я просто влюблен в ее слезы.

Последний танец

Всего лишь последний танец. Я оставил тебе сладость прикосновенья, оставив себе горечь памяти об избыточной нежности. Я знал, что буду потом жалеть. Зачем? Слова бессмысленной пустоты и ложь прощанья. Не смотри в глаза, ведь я-то знаю, что тебе все равно… как и мне, впрочем. Прощай. Не говори, что так устроен мир и так поступают все [не]люди.
Асфальт плавился под лучами лунного света, уступая дорогу твоей гордости. Я счастлив, потому что не знаю, как тебя зовут…

Продано

Солнце медленно опускалось за горизонт, лаская кромки черепичных крыш. Макушки скверов и парков сединой золотила осень, касалась брущатки узких улиц, ветром щекотала старые качели пустых дворов. Вальсом Бостона проносились ржавые листья старых кленов, и парковались на глади старых луж.
В который раз он пытался передать небу те чувства, которые ему напевала осень, а небо в свою очередь морщилось клубами то ли дыма, то ли туч, краснело закатами и пряталось за черной пеленой ночи. Такими темными вечерами, он еще долго сидел обиженный и курил, мучаясь вдали от посторонних глаз. Сигаретный дым в свою очередь щекотал глаза звездному небу, и небо плакало. То ли от дыма, то ли пронявшись его чувствами. Потом он поднимался и уходил, закрывался в старой хижине и топил свою горечь в вине. В такие моменты никто не приходил постучать в его дверь узнать, в чем дело, ведь именно для этого он на калитке специально вешал табличку «Продано».

Последняя жизнь

Он умирал. Его глаза еще сверкали надеждой, но он умирал. Сердце мягко сжималось в груди, так же мягко толкая кровь по венах. Перед глазами стояла Она и слова, которые он так и не сказал…
Это была ложь. Ложь, что перед смертью ты видишь длинный темный тоннель. Ложь, что в последнее мгновенье проноситься вся жизнь перед глазами. А, может, Она и была всей жизнью и поэтому только она и стояла? А когда-то он тоже боялся все потерять, боялся делать глупости, верил умным книжкам, верил телепередачам, верил старым газетам и журналам, верил друзьям и знакомым, верил маме с папой, верил Ей. «Зачем? Зачем вы все мне врали?» – выдавал угасавший разум – «Там нет никакого тоннеля!!! Нет! Слышите?! Нееет!!!». «Где мой свет в конце тоннеля??? Я вас спрашиваю!!!» – вены на его висках рвали натянутую кожу. Крик в голове постепенно превратился в хрип, потом в стон, потом в слезу на щеке… наверное, последнюю в его последней жизни. Теперь все было зря, все было неважно. Закрыл глаза в ожидании нового рождения…

Романтика

Ха! Иду на свидание. Нет не на первое, что вы! Налегке, уверенно, даже безразлично. Если на чистоту – мне даже все равно как я выгляжу сегодня. Тупая уверенность. Да-а-а, кстати, вот первое – это был подвиг… А это так – скукота. Сердце не хочет даже биться – эпинефрин, мать его, не заставил бы. Ну, всё зато в гармонии – солнце, улыбаясь, поедает тучи; «She Fucken Hates Me» от Puddle Оf Mudd, поедает мои уши, мои эмоции и, наверное, заставляет мое сердце биться сильнее, напоминая баталии прошлых дней, чем, ожидающая меня мэм. Нет ничего хуже работы ради работы, или если вам больше нравится, свидания ради свидания, или, что мне больше нравится – секса ради него же. Зачем мы это делаем? Животные… Фрейд был прав.

Остановив на этом мысль, на пути цепляю у какой-то бабульки розу. «Внучек, возьми эти две еще, они такие красивые – девушке понравится». «Бабуля, да мне по… (все равно, извините)» – пронеслась мысль, но, вежливо отказав и улыбнувшись в ответ, ускоряю шаг, концентрируясь на главном… А чего вы хотели? Романтики? Вот и я думал: почему все хотят романтики, но поступают как животные, думая только о выгоде, прибыли, удовольствии, расчете, деньгах? Потому что мы продаем, и нас покупают… Вместе с «романтикой», кстати…

Самодовольно улыбаюсь лучам заката, бьющим мне в лицо. Сверяю время… Вроде успеваю…

Утро

Цветки сакуры потянули свои лепестки к первым лучам солнца. Утренний туман влажными руками в последний раз обнял землю, оставляя за собой радужные следы. Первые слова смешивались с пеньем птиц и растворялись в городке предков самураев, так и не посмев нарушить тишину. Всем хотелось жить.
Приближался последний восход солнца в Хиросиме…

С добрым утром!

В висках в бешеном ритме пульсировал вчерашний коньяк. Открыл глаза. Внутри тошнило похмелье. Наружу вырывался то ли крик о помощи, то ли что-то другое. Вместо крови вены рвала какая-то чудовищная жидкость- концентрат алкоголя и эритроцитов, неизвестным образом выживших вчера. Исправить положение пытался дешевый паленый кофе, дико вонявший из старой чашки. Не обращая внимания на запах остатков черствого Nescafe, понемногу пришел в себя. Хотелось блевать от всего, что попадалось на глаза… Наконец стало понятно, что же это такое внутри. Погасив пожар в душе пивом трехдневной давности, пошел убивать легкие сигаретой. С добрым утром!

Осень

Желтые листья кленов, утомленных слезами мрачного неба ноября привораживали своей красотой. Кстати разве уже осень?.. Странно,на улице июнь, а уже осень, но не мне решать видимо. Осень длиться уже целую вечность…а там недолго и до зимы-несколько дней всего до июля осталось-то! Белые хлопъя снега скоро укутают землю, нежно касаясь ее губ, ее плеч, ее ног… Обожаю июльський снег. Обожаю июльськую зиму. Возникает равновесие, балланс несовершенства и размытая четкость чувств… Снаружи холод-внутри холод… Идеальная гармония. Я не вижу никого сквозь снег и не хочу видеть… Я один вижу эту зиму. Наконец-то метель. Натопил камин, заварил чаю. Улыбаясь замерзаю. Я счастлив… Оставъте меня.

Каснулась

Каснулась… Нежный шелк ее губ, взгляд, дыханье, каждый удар сердца, ресницы, бархатный покров кожи… Схожу с ума. Розы, письма, вино, страсть обьятий, бездна… Я провалился, падаю, лечу, расправив крылья и не боясь разбиться, свобода… Солнце, песок, безумие нежности, костер, ты неописуема, огонь в глазах… извини, надо идти – я позвоню… Кино, сеанс, эмоции, никакой сути, да кому он нужен? Дрожащие пальцы, белье, не отпускай меня, еще, останься… Прости – дела, я позвоню… Кафе, отель, номер, шампанское, ничего особенного, ты – прекрасна… Свечи, аромат солнца, незабываемо… Закрыл глаза – кто ты? Нежный шелк губ, дыханье, ресницы, бархатный покров кожи… Нет не помню… Мы знакомы?